ИСТОЧНИК / РУБРИКИ: Здоровье

Мэри – пациентка престижной клиники штата. С большой и пышной грудью. Стройная, с гладкими и плавными переходами тела. Её имя соответствует главной черте её характера - быть любимой.

Она - в отдельной палате, рассчитанной на одного пациента, уютной комнате, площадью примерно 20 квадратных метров. В палате - кровать с несколькими автоматическими режимами поднятия и опускания головной части и части для ног. Сама кровать тоже имеет свойство опускаться и поднимается в несколько положений. В кровать встроены пульт и динамики от телевизора - рядом, кнопка вызова медсестры. Кроме этого - встроенный шкаф для одежды, в разных углах больше 10 розеток, кондиционер, кожаные кресла, одно из которых раздвижное и легко перекатывается по комнате. Здесь же - удобный столик на роликах с двумя табуретками, полностью укомплектованная туалетная комната с умывальником с зеркалом и сенсорным диспенсером бумажных полотенец, небольшой душ со складной скамеечкой. Три режима освещения палаты.

Эдвард – молодой стажёр. Резидент, интерн, второго года. Не отличается статью и красотой, но молод, начитан, интересен и пытлив, особенно по отношению к прекрасному полу.

Он - на дежурстве в клинике.

Мэри лежит на кровати и листает сообщения на айфоне. Она обратила внимание, что в этой клинике камеры наблюдения стояли в холле, а в палате их не было, поэтому её действия были также свободны, как и мысли.

Солнце зашло за горизонт. Мягкое рассеянное освещение создавало ощущение душевной гармонии. Никто не планировал её беспокоить, кроме него - если она так решит.

Немного ранее она приняла стандартную водную процедуру, после чего, под шум работающего душа, присела на откидную скамеечку, чтобы обдумать свой план в предвкушении интересной встречи. Сразу стало понятно, что в трусиках и бюстгальтере необходимости нет: красивое тело не всегда должно быть закрытым для партнёра.

Её округлая, размера XL, грудь аккуратно погружена в прозрачные чашечки, также совсем прозрачной блузки.

Чтобы «занять» себя (для видимости), молодой даме достаточно было телефона с доступом в сеть интернет. И даже интернет не обязателен – лишь окошко камеры айфона.

Выпускник медицинского университета, имел отличную оценку по анатомии человека, и мечтал познать реальную женщину, которая могла бы отозваться на его детально изученные ласки. Ведь, теоретически он был подготовлен отлично - прочёл книгу Нины Брокманн и Эллен Стекен, а из книги Лори Минц извлёк для себя нечто поразительное: чтобы достичь оргазма, 95% женщин нуждаются в стимуляции рифа, находящегося в верхней части лагуны! Самец запомнил, что именно риф – единственный орган в женщине, созданный для удовольствия, – и является ключом к женскому оргазму. Пытливый интерн знал и о существовании точки G, поэтому также хотел убедиться в правдивости утверждения ученого Адама Острженски.

Конечно, ему приглянулась эта стройная брюнетка с голубыми глазами, с выпирающими даже через лифчик сосками, мягкой, как у пантеры походкой и, играющими в такт движению, крепкими ягодицами. И не только эти прелести манили молодого самца, но и чувственные губы, а загадочная улыбка предвещала взаимность.

Его мысли не были лишь фантазией, поэтому интерн чувствовал себя вполне комфортно: пациентке предстояло пройти стандартное профилактическое обследование (она следила за состоянием своего здоровья), а он был на хорошем счету, и поэтому его лично никто не собирался переводить в другую клинику не раньше, чем через две недели. Следующий месяц он должен будет провести в детском стационаре в команде из нескольких интернов, старших резидентов, аспирантов и старшего врача. А пока он здесь – в клинике.

Тогда, в первую встречу, их взгляды встретились. Они поняли, что прониклись взаимным интересом. В дальнейшем - не только наблюдали друг за другом, но и искали повод для общения.

Эдвард находился на дежурстве, и этим обстоятельством был несколько стеснён, хотя - не совсем, ведь в смене он оставался старшим. Эдвард также знал, что обязан соблюдать этику поведения врача при коммуникации с пациентом.

"Однако создание атмосферы доверия между врачом и пациентом, это также один из этапов лечения", – успокаивал себя будущий врач, готовый на безрассудство, продиктованное его романтической молодостью.

Это правда - молодого человека тянуло в палату с номером «69», цифры которой навязчиво требовали реализации его и её, как он думал, французской фантазии, наряду с психологической поддержкой манящей пациентки.

Мэри изучила расположение своей палаты. Конец больничного холла был тихим, а у третьей стены - бытовое помещение, то есть в случае возможных минут сладострастия, достаточная изоляция шумов была обеспечена, а тайность встречи гарантировала ночь - защитница всех влюблённых. Она также понимала, что её планы – это плод болезненной фантазии, разыгравшейся в молодом пышущем здоровьем теле, требующем больше не любви, а физиологической любовной ласки.

Сейчас её ноги скрещены и прикрывают половую чакру – такой желанный мужчинами женский энергетический центр. Но она не собиралась держать его закрытым всё время – он откроется. Для него. Поэтому время от времени она сжимала интимные мышцы так, чтобы её лагуна не чувствовала себя вольно, а наоборот, в нужный момент была готова пустить сок для гладкого скольжения корабля молодого интерна.

Опытная самка не только теоретически, но и практически знала свое тело, поэтому с любовью лелеяла его во всем: от ногтей ног до волос головы. Развивала и чувствительность лагуны благодаря специальной технике, среди которой - массаж йони (упражнение для мышц тазового дна).

В ожидании часа, когда она позвонит ему, в её тело начало проникать томление. Риф лагуны был свободен, как мысленно, так и физически, и в глубине незначительной водной глади пока мирно возлежал под своим розовым капюшоном.

Ровно в 10 часов вечера Мэри нажимает на кнопку вызова "медсестры". Эдвард видит сигнал.

Он идёт к ней. Не спеша. Предполагая, что она светится, как маяк, и ждёт его, чтобы согреть своими лучами. Эдвард был прав: она излучала не только свет, но и мысли. И если есть версия, что египетские пирамиды были построены мыслями множества людей, то почему она силой мысли (без кнопки) не может пригласить молодого врача к себе в палату? Может, ведь она – пациент, и у нее есть желание лечиться, а он – будущий врач!

Эдвард прочитал её мысли, поэтому нёс с собой тонометр и термометр. Эти приборы не должны было вызывать какого-либо подозрения, ведь измерение артериального давления, пульса и температуры - стандартный метод контроля состояния здоровья пациента.

Она всегда узнавала его шаги, несмотря на бесшумность специальных белых тапок, и отсутствие у стажёра привычки волочить ноги.

«Ловушка должна сработать», – думала лисичка. И для проверки капкана, Мэри делает попытку пошевелиться, чтобы пола её халата начала потихоньку сползать вниз, и в нужный момент - оголить прелестные части её тела. Для этого она заранее оставила пристегнутыми всего две пуговицы на халате, и те - в полуоткрытом положении в районе груди и поясницы.

Остаётся мгновение до встречи.

Слышится стук в дверь. (Перед тем как открыть дверь, врач обязан постучаться, и спросить у пациента разрешения зайти, после чего входить в палату никто не имеет права).

«Как поступить в данном случае? – думала Мэри, знакомая с таким порядком в клиниках. – Но сказать «да» она должна, иначе он не войдет в палату».

Эдвард также знал, что, войдя в палату, врач обязан представиться, пожать руку больному и желательно, но не обязательно, спросить пациента, как он хочет, чтобы врач к нему обращался.

«Я ещё не врач, поэтому можно опустить эти формальности», – подумал интерн, и постучал в двери во второй раз.

— Да, – приятный женский тембр голоса даёт разрешение войти.

Далее произошло неожиданное для них обоих: при открытии двери палаты, через форточку проникает поток ветра, пуговица на халате в районе груди Мэри высвобождается из своих полуоткрытых оков, и "предательски" свисает с кровати.

— Ой, – негромко и почти ласково вскрикивает интерн, открывая дверь палаты. (Правильное отцовское воспитание толкало его на вежливое отношение к женщине, поэтому Эдвард готов был подбежать, приподнять полу халата и прикрыть прелестную пациентку, но не решился, а лишь опустил глаза).

Мэри сделала вид, что не заметила вошедшего в палату, и не услышала невысокого возгласа, и его резкого движения телом в её сторону. Она не была наивной лисичкой, она была опытной лисой! Её задумка начала срабатывать – это было видно по реакции интерна.

Ветер помог съехавшей поле халата сделать то, что и планировалось: она оголила правую грудь в правильно подобранной по размеру чашечке блузки. Тёмный ореол вокруг спящего соска, спокойно восседавшего в своем гнездышке, приглашал оцепеневшего интерна: «Подойди, мы ждём тебя».

— Я уже в пути, – невольно говорит Эдвард вслух и, будто заворожённый, мягко приближается к кровати.

Мэри делает вид, что увлечена важными сообщениями в телефоне, и будто не слышит, и не замечает, что происходит вокруг. Но - нет, Мэри не была бы такой умной, если бы не наблюдала за молодым самцом через камеру айфона.

Эдвард подходит. С опущенной головой, исподлобья, смотрит на информационную доску, на которой обычно пишутся даты, телефоны, имена медсестер, сообщения для врачей и информацию о больных.

Эдвард не представился, но знал из электронной медицинской карты, что пациентку зовут: "Мэри Уокер". В этот момент его состояние - и физическое, и душевное, - были схожи с поведением курицы, у которой один глаз обычно ищет еду, а другой - следит за безопасностью.

Воображение Эдварда не отключается, и он "слышит", как большая холмистая грудь и сосок с железами Монтгомери на темном ореоле, продолжают манить его: «Ну, подойди же»...

Эдвард не выдерживает, опускает глаза от информационной доски к ногам девушки, и задерживает на них свой взгляд. Она замечает это, и легким движением снимает со своих ног застывший взгляд интерна, и заставляет его начать движение верх.

В этот момент хитрая лиса смогла реализовать свою вторую задумку: едва пошевелившись, пуговица халата в районе поясницы резко высвобождается, и теперь уже правая пола халата готова была полностью перестать выполнять свои прямые обязанности. Мэри успевает левой рукой, машинально, предупредить падение полы, но лишь наполовину, что и требовалось сделать. При этом телефон она продолжает держать в том же положении - перед лицом, в правой руке, давая понять молодому самцу, что в палате она одна, и разрешает себя рассматривать, любоваться ею.

Эдвард видел «преступные» действия халата. В палате воцаряется тишина. Ни малейшего дуновения ветра, ни шума работающего кондиционера они не слышали. Только стук их сердец: у неё - в такт, чтобы не спугнуть жертву, и продлить удовольствие охотника, у него – с замиранием, чтобы не дать себя обнаружить раньше, пока он не насладится картиной, похожей на «Леду и Лебедь» от Франсуа Буше, самую неприличную интерпретацию античной истории о близости бога Зевса и прекрасной Леды.

Мэри «вела» его через камеру телефона. Эдвард «подчинялся», и верил, что сегодняшний вечер должен быть удачным. Мэри тоже на это надеялась, поэтому решила сразу лишить стеснительного самца воли. Именно поэтому, вначале привела его к полностью открытой… лагуне.

Она заметила, как Эдвард остолбенел, открыв не только глаза, но и рот. Его взгляд впился в красиво постриженную кучерявую растительность в виде треугольника, обрамляющую ворота её лагуны, которые пока были закрыты, но могли в нужный момент открыться...

Нет! Хозяйка ворот – строгий и отличный штурман, и поэтому снимает с мели корабль, который готов был войти в лагуну и разбиться о её риф.

Эдвард, не поднимая глаз, идёт по указанному ею направлению. Преодолена первая впадина – пупок с овальными берегами. Следующая стоянка – тихая гавань между грудями. Блузка снизу зажата, поэтому откликнуться на приглашение отсюда - нет возможности, однако это можно сделать сверху, через ворот.

Теперь тишины не будет. Мэри заставляет его взбираться на возвышенность - этот гладкий, нежный и вожделенный холм - женскую грудь. На ту жемчужину, которая привлекает к себе миллиарды путников, однако не многим из них удаётся добраться до пика. Но стажёр не одинок - ему помогает она. Предполагая, что из-за блузки заставить самца сделать задуманное будет проблематично, она легко погружает левую руку в чашечку, и вытаскивает правую грудь на радость интерну, который уже во второй раз подвергается сексуальной экзекуции.

Вершина покорена. Самец видел, что сосок напрягся, а грудь набухла - они просили ласки. «Не так быстро», – решает Мэри, а капитан корабля понимает, что штурман надёжен, поэтому по его требованию покидает покорённый пик.

Мэри опускает телефон. Их взгляды встречаются во второй раз, и надолго.

— Эдвард, резидент второго года, твой лечащий врач, – представляется он, очередной раз, опустив глаза, как бы прося прощение за то, что позволил себе совершить путешествие без её разрешения.

— Мэри, твоя пациентка, на профилактике здоровья, – кокетливо отвечает она, и улыбается, давая понять, что не стоит извиняться – ей это было приятно, и потом, поход по её впадинкам ведь был совершён вместе с ней.

Они изучают друг друга. Никто из них не проявляет недовольства – наоборот, они довольны игрой, которую придумала Мэри. Он был не против такой инициативы, и продолжал смотреть в её бездонные глаза, готовые поглотить его, но корабль капитана не собирался давать течь вне красивой и горячей лагуны. В этот момент они договаривались обо всём. Молча.

Эдварду были приятны эти минуты разговора без слов, потому что они открыли в нём новые, неизвестные до этого, ощущения. Он чувствовал, что его мозг запустил химический процесс, выраженный через учащённое дыхание, увеличенную частоту сердечных сокращений, уплотнение трюма с двумя матросами, напряжение своих сосков, которых он обычно не замечал, и медленное наполнение косых и прямых парусов его корабля...

Мери тоже была на этой волне, и в ней тоже загорелось желание. Помимо этого, она просчитывала, что позитивный настрой на секс может помочь материализоваться её мыслям и фантазиям, и, таким образом, ещё более поправить свое здоровье.

Ей нравился его голос, хоть и тихий, но мягкий, и робкие прикосновения - визуальные, но нежные.

Оказывается, Мэри была психологом по образованию (мисс Мэри Уокер), именно поэтому знания душевной жизни человека, позволили ей легко спланировать и преодолеть важный психологический барьер. Сложности, как она думала, их ждали впереди, но она верила, что сможет успешно провести своего партнёра по лестнице счастья до того пика сладострастия, к которому они стремились оба.

Она видела, что Эдвард пока не готов к самостоятельному плаванию, поэтому сама продолжает вести его корабль к заветной цели, с последней остановкой в её лагуне.

— Я вся горю, – говорит она, замечая термометр в кармане халата у интерна. – Может быть мне измерить температуру?

— Да, конечно, – говорит стажёр, и приближается к продолжающей лежать на кровати пациентке.

— Не переживай, термометр стерильный, – Эдвард достаёт электронный термометр из футляра и протягивает его Мэри.

— Нет, – ласково, с улыбкой на лице возражает она. – Лучше ты сам.

Мэри ловким движением возвращает правую грудь на свое место. Привстаёт на кровати, и легко, на ягодицах, как на двух шарнирах, разворачивает ноги. Но, на мгновение, как Шэрон Стоун в «Основном инстинкте», открывает лагуну для обозрения интерном, после этого свешивает ноги с кровати.

Самец в шоке. Чтобы скрыть свое замешательство, он делает попытку наклониться, чтобы помочь одеть её ноги в тапочки.

— Нет, я сама, – говорит самка, одевая тапочки с ушками. Затем красиво сводит колени, и прикрывает халатом груди и бёдра.

Эдвард заметил, что у Мэри всё было натуральное, и полные губы – тоже. (Эдвард мог оценить губы, но не разбирался в помаде - ему это было не нужно, как мужчине, - поэтому и не знал, что Мэри использовала винную помаду Rouge Pur Couture 72, чтобы подчеркнуть ещё одну важнейшую часть привлекательности своего лица).

Эдвард просит открыть рот и уточняет, что для получения точных показателей на термометре, нельзя шевелить языком.

— Мне нужно широко открыть рот? – игриво уточняет Мэри.

— Нет, только на диаметр датчика, – говорит Эдвард, показывая пальцем на остриё термометра.

Стажёр наклоняется и ждёт, когда пациентка откроет рот.

Видя нерешительность интерна, Мэри протягивает свою руку к руке Эдварда, и сама направляет термометр себе в рот.

— Ждём сигнала в течение 1-3 минут, – сообщает стажёр, и, не спуская глаз с лица Мэри, присаживается в одно из кожаных кресел.

Небольшая пауза с измерением температуры не могла погасить жар в их разогретых телах.

Звучит пронзительный писк, пациентка протягивает термометр стажёру.

— Температура 37.1°, это норма для электронного термометра, - сообщает будущий врач.

— Окей, а сейчас мы будем измерять артериальное давление, – сказала повелительным тоном Мэри. – И выяснять, почему у меня иногда кружится голова?

Эдвард подчиняется, и начинает готовить тонометр к измерению.

— На какой руке у тебя давление больше? – интересуется Эдвард.

— Не знаю, – сказала Мэри. – Будем проверять.

Пациентка грациозно встаёт с кровати. Медленно опускает халат и завязывает его рукава у себя на поясе. Потом начинает снимать через шею блузку, причём так, что большие груди выскакивают из чашечек и несколько секунд пружинят в разные стороны на радость интерну. Не опуская пяток в тапочках, она делает три шага, и садится в кресло рядом со столиком. Её красивое тело - груди, плоский живот, пупок, напоминающий отверстие водоворота, ввергают интерна в ступор. «Она - Нефертити», – думает он.

— Я готова, – нежно говорит Мэри.

Он резко встаёт из кресла и приближается к ней.

Она сначала протягивает ему левую руку, чтобы он одел манжету тонометра, но поступает хитро – ту часть руки, на которую одевается манжета, она прижимает к телу, и её же закрывает грудь.

Интерн понимает, что ему предстоят ещё, как минимум, два приятных испытания. Он подвигает манжету, но она дальше не идёт. Тогда он смотрит в её глаза, чтобы получить разрешение двигаться дальше, после чего выворачивает свою левую кисть на 180°, осторожно обхватывает ладошкой часть большой груди, отодвигает её, и продвигает манжету до конца...

Ей приятно было прикосновение этого самца, и не потому, что рука его была теплая, а делал он это так нежно и аккуратно, как прикасаются к цветку, чтобы не осыпать его лепесточки.

Он - весь в работе.

Она - чувствует, как тепло от его рук разливает блаженство по её телу...

— Артериальное давление максимально на правой руке, показатели: 121/80, пульс: 76, - это нормы для девушки 30 лет, – объявляет будущий врач, выводя её из прострации.

— А почему кружится голова? – возвращается в реальность Мэри.

— Встань, пожалуйста, – просит Эдвард Мэри.

Богиня кисти Боттичелли, чуть ниже его ростом, стоит перед своим создателем, правой рукой прикрывая соски, левой - треугольник. В этот момент Эдвард понимает, как велик был бог, создав женщину!

Он, имея опыт преподавания для студентов-медиков, решает продемонстрировать ей возможную причину головокружения, и начинает с того, что просит позволить прикоснуться к шее, после чего, слегка и только на секунду (во избежание потери сознания), нажимает на пульсирующие сонные артерии.

— Снабжением мозга глюкозой и кислородом занимаются четыре артерии: две сонных спереди, и две позвоночных сзади, – декламирует будущий врач.

Интерн просит пациентку развернуться к нему спиной. Она разворачивается, опускает руки вдоль своего тела, и не заметно развязывает рукава халата.

«Ведь я был нормальным ребенком – почему же отец решил сделать меня врачом?» – продолжает находиться в стрессе стажёр, обозревая симметричную костную систему спины Мэри и две её округлые выпирающие ягодицы, открывшиеся его взору.

Он поднимает обе руки, и также показывает место прохождения, теперь - позвоночных артерий. После чего интерн скользит руками в обе стороны, мягко съезжает с её плеч, как бы спускаясь с горы, и возвращает свои руки в исходное положение.

Она чувствует дрожь в теле, и инстинктивно делает небольшое движение назад. Её спина выгнута, нижняя часть тела начинает мягкое движение - сначала одной ягодицей по твердой мачте корабля, а потом - другой. Конечно, это не была лишь мачта, это был его корабль в боевом положении, штурманом которого на этот вечер была выбрана она.

Хитрая лисичка снова осталась довольна собой. Её риф набух, и начал снимать с себя капюшон, прилив увеличил уровень сока в лагуне, а тахикардия, усиливала естественное желание при сексуальном возбуждении.

Капитан чувствует, что матросы в трюме готовы начать ссориться, потому что они увеличиваются в размерах. «Если начнут ныть, а потом болеть - будет не совсем хорошо», – думает хозяин корабля.

И он, и она понимают, что вступают в следующую фазу, последнюю перед пиком, связанную как с женским, так и с мужским оргазмом.

И капитан, и штурман были одной командой, единомышленниками, поэтому у них так легко получалось плавание в бурном и не простом океане страстей, данных человеку богом.

Ещё после пары круговых движений вокруг мачты, она останавливает свою корму напротив его корабля. Её руки уходят назад, берут за бедра Эдварда, и прижимают к корме корабль вместе с трюмом и матросами так, что шанс захлебнуться всем, увеличивается в разы. Но не у неё.

Его руки - на её талии, обнимают, и начинают медленно двигаться вверх, пока не достигают этих двух больших спелых виноградных ягод. Ладошки, уже знакомым образом, выворачиваются, помещают в себя нижние части грудей, несколько поднимаются выше и достигают сосков. Большой и указательные пальцы рук начинают слегка играть, сжимать и теребить стоячие соски. Он чувствует, как они и она отзываются на его прикосновения.

Она время от времени вздрагивает. Её руки начинают судорожно искать корабль: вот его носовая часть, мачта, трюм. Да, корабль готов к большому плаванию, но она не чувствует его тепла...

Пуговицы медицинского халата, ремень, плавки – оковы сброшены: путь к кораблю свободен.

Но, что это? Носовая часть корабля потекла и залила всю палубу.

«Он это сделал для меня, для своего штурмана», – возгордилась она своим мастерством, скользя по вязкой, бесцветной и прозрачной жидкости Купера.

После того, как руки Эдварда обработали две прелестные ягодки винограда, и приняли их тепло, они продолжили путь вниз. Выполнены круговые движения вокруг пупка и погружения в него по очереди указательных пальцев обеих рук, далее путь свободен – к ней. К лагуне.

Мэри понимает намерения Эдварда. И с нетерпением ждёт гостя, а немного спустя - хозяина.

Но сама она уже давно хозяйка. Корабль принял её ласки красивыми тонкими пальцами, с качественно покрашенными в красный цвет ногтями.

Тем временем, его правая рука заплывает в треугольник с жесткими и кучерявыми волосиками, а средний палец, как самый длинный на кисти, первым легонько нащупывает риф и несколько раз похлопывает по нему. Риф тоже приветствует своего гостя, и приглашает в лагуну. Каждый уголок лагуны наполнен приливной смазкой, берега обильно вспотели и набухли. Если в Марианской впадине есть шанс спастись, то здесь – вряд ли!

Мэри понимает, что ситуация близка к критической: лагуна может выкипеть, а корабль перегореть. Поэтому она несколько наклоняется вперед, берет корабль за мачту и направляет его в лагуну. Но только лишь на глубину носовой части.

Она решает держать корабль на якоре у края лагуны столько, чтобы Эдвард смог ощутить её горячее внимание к нему, а она – познакомить корабль с другими чувствительными зонами её лагуны, и чтобы при повторном посещении они приняли корабль уже за хозяина.

— Вааау, – их удовольствие слилось воедино.

Эдвард был счастлив не только близостью к своей первой женщине, но и её умением так филигранно регулировать столь сложный процесс двух сердец.

— Нет, этого пока достаточно, – сказала она мягко, выпрямляясь и вытаскивая корабль из лагуны.

Мэри делает секундную паузу и, полностью открытая - и душой, и телом, разворачивается к Эдварду.

В его глазах она читает благодарность и желание продолжить путешествие. Она не возражает.

Мэри помогает Эдварду раздеться, и привлекает его назад, к кровати.

Он - стоит, она - сидит на кровати. У неё, наконец, появляется возможность рассмотреть мужской половой центр вместе с трюмом и двумя бочками крепкого опьяняющего вина, вместо матросов.

Его корабль среднего размера - вполне достаточного, чтобы ходить на глубокие моря. Носовая часть – красивая, овальная, блестящая и, гладкая (любвеобильная самка нежно проводит язычком по «щёчке», чтобы убедиться в этом). Мачта – толстая, крепкая, пульсирующая (Мэри обхватывает её полными губами, как термометр, крутит во рту, и начинает работать, как с поршнем). В эти моменты Эдвард достаточно громко стонет от удовольствия.

Мэри отпускает корабль. Встаёт. Эдвард открывает глаза.

Она ложится поперёк кровати, показывая, что с этого момента инициатива переходит к нему.

Франсуа Буше с таким же успехом мог нарисовать картину под названием: «Мэри и Эдвард», и продать её на аукционе за большие деньги. Сейчас картина выглядела именно так: Она – Мэри, нагая, беззащитная, лежит на кровати с полностью открытой чакрой, закинув голову вверх, Он – Эдвард, нагой, стоит перед ней на коленях, устремив взор на её лагуну.

Самец прочитал мысли самки, поэтому подвигается вплотную к её энергетическому центру, левой рукой начинает ласкать грудь и сосок, а правой – после пупка, живота, ног, лобка, помогает с вышедшей из берегов лагуной. Это природное создание играет, бурлит и обильно течёт. Риф давно уже появился на поверхности, и ждёт.

Язык Эдварда слегка касается рифа – тот вздрагивает, а Мэри стонет. Далее вниз по правому берегу, возращение назад, снова касание, левый берег, назад. Мери сбрасывает тапочки, поднимает ноги, и ставит их на плечи Эдварда. Мэри продолжает стонать, и двигает ягодицами, имитируя контакт с кораблём.

— Пока рано, – предваряет она мысленный вопрос Эдварда.

Он берёт риф губами, и начинает с ним играть. Риф ещё более напрягается, готовый разорваться. Стоны Мэри усиливаются.

Средний палец правой руки Эдварда проникает в увеличившуюся блестящую, залитую соком, лагуну, в направлении передней стенки, под зону лобка... Мэри болезненно реагирует на прикосновение к точке G, и почти кричит, но вовремя прикрывает рот.

— Хочу его, – Мэри близка к кульминации.

Корабль Эдварда всё это время был мирным наблюдателем, но он был не глухой, поэтому просьба Мэри заставила его встрепенуться, и в мгновение ока превратиться в вертикальный высокий маяк. Для неё, для лагуны, чтобы слиться с её лучами.

— Ты ангел, – поблагодарил Эдвард, глядя на свой стоячий корабль, и вонзил его в воды лагуны Мэри.

Её ноги на плечах Эдварда, и поджаты под живот. Эдвард почти лежит на ней, но упирается руками в кровать. Их губы слиты. Корабль и лагуна помогают друг другу насладиться общением. Два сильных тела в состоянии сладострастия изнемогают от любви...

— Ещё, ещё, ещё, – умоляет она.

— Ещё, ещё, – вторит ей он.

Наступают последние секунды страсти...

— Туда, – успокаивает его она.

— Да, – подтверждает он.

Последние два протяжных возгласа, и...

Полное ощущение невесомости, теплая волна по всему телу Мэри... Лагуна и её дно продолжают сокращаться, но корабль - рядом, чтобы успокоить такую прелестную и родную гавань...

Что чувствовал Эдвард, описанию не полежит, лишь прилив огромной энергии и боязнь быть разорванным в клочья, если бы не открывшийся путь в бесконечность...

Уже стемнело. Ветер успокоился. Через открытую форточку доносится стрекот сверчка, и ещё какие-то звуки, связанные с дыханием ночи. Средний режим освещения будто специально переключился в нижний, чтобы создать в палате атмосферу умиротворения. Для них.

Он и Она лежат на кровати, обнявшись, прикрытые простыней. Он, с закрытыми глазами, шепчет ей на ушко что-то не связное, и держит её за правую грудь. Она благодарно поглаживает трюм корабля - то ли с матросами, то ли с вином, в надежде, что они ещё раз попытаются напоить её столь упоительным и волшебным напитком, какой был подан ей в этот вечер.

—
Ключевые слова и их расшифровка: Эдвард (он, стажёр, резидент второго года, интерн, самец, будущий врач), Мэри (она, лисичка, лиса, самка, пациентка, девушка), Нина Брокманн и Эллен Стекен, Лори Минц, половая чакра (энергетический центр), лагуна (вагина, влагалище, йони), риф (клитор), корма (женская пятая точка), грудь (виноград), сосок, корабль (мужской половой член), носовая часть корабля (головка мужского полового члена), мачта (ствол мужского полового члена), два матроса в трюме (мошонка с двумя яичками), пупок, железы Монтгомери (анатомические образования вокруг соска), жидкость Купера, французская фантазия (поза в сексе: голова-ноги, ноги-голова), «Леда и Лебедь», Франсуа Буше, 1740, Шерон Стоун, «Основной инстинкт», Нефертити, Боттичелли, тонометр, термометр, Rouge Pur Couture 72, Марианская впадина.

КОНЕЦ

ДИСКЛЕЙМЕР (DISCLAIMER): 1). Мнение редакции газеты "ИСТОЧНИК" может отличаться от мнений авторов публикаций. 2) Авторы не несут ответственность за использование их информации. 3) Не все персонажи публикаций являются вымышленными, а совпадения – случайными.